О Беслане
Под рыданье безутешных матерей,
Под печальный звон колоколов.
Ставлю эту свечку за детей,
И спасавших тех детей бойцов.
Всё смешалось, ненависть и скорбь,
Как будто в душу кровью наплевали.И словно из ружья по сердцу дробь -
В секунду сотню жизней оборвали.
Да как, же так, ведь это не война...
Но в светлый праздник осени начала,
Крестами свежими увенчана страна,
И с каждою могилой совесть умирала.
Нет права нам просить прощенья за покой.
Покуда живы эти подлые убийцы.
На нас лежит детей убитых кровь,
И вечный крест - несчастные их лица.
Отужасались. Отгоревали. Отвозмущались. Проявили солидарность. Выразили протест.
Пригрозили неизвестно кому в любой точке мира.
Но так и не поняли, что, собственно, произошло в Беслане. Вы поняли? Я нет. А понять хотелось бы.
Как ходили в театры, так и будем ходить. Как летали на самолетах, так и будем летать, сочувствуя жертвам терактов.
А понять все-таки нужно. Хотя бы попытать понять. Зачем, если это ни на что не влияет?
Вот зачем: чтобы не чувствовать себя бессловесным быдлом .Чтобы не быть им.
За пять лет , прошедшие после теракта, у города не осталось сил на чувства. Слезы выплаканы, проклятия произнесены, месть обещана, но облегчения нет.
Весь город тогда ходил в гости друг к другу — слезами обменивались, точно хлебом. Это зримое единение всех горожан в одну большую горюющую семью потрясало не меньше самой трагедии
Шесть лет назад это было школой № 1.
Изрешеченное снарядами, обгоревшее и полуразрушенное здание школы № 1 по-прежнему стоит между домами в Школьном переулке. Уже принято решение его снести, оставив только спортзал, который должен стать частью храма. Но вокруг проекта не утихают споры (одним не нравится, что храм православный, хотя среди погибших были мусульмане, другие хотят снести вообще все, включая спортзал), и пока здание никто не трогает.
Спустя шесть лет ходишь по классам, где полы все так же покрыты известкой, кусками штукатурки, пятнами крови, где валяются тетради и учебники, а на стенах висят прекрасно сохранившиеся методические материалы вроде плаката «Здоровье: связь зубов с пищеварительной системой», и не к месту думаешь про то, как все-таки кинематографична трагедия. Рядом с этими развалинами пасутся коровы, мальчишки играют в футбол.
После теракта в Беслане построили две новые школы.
Одна стала номером 8, другая в народе называется первой, а в официальных документах фигурирует как «ГУ СОШ по ул. Коминтерна». Присвоить новой школе старый номер не позволило республиканское Министерство образования: чтобы «не травмировать». Хотя учителей бывшей 1−й школы, многие из которых проработали там не один десяток лет, травмировало как раз решение чиновников. «Когда мы впервые месяцы после теракта занимались во вторую смену в помещении 6−й школы, мы оставались 1−й школой.
А как переехали в новое здание, так стали 9−й?
Наши чиновники завершили начатое террористами дело уничтожения школы», — говорит побывавшая в заложниках и потерявшая двух детей учительница истории Надежда Цалоева, которая создала в новой школе музей памяти старой.
Называться «школой № 9» учителя отказываются наотрез. Ученики подписывают тетрадки — «школа № 1». Бесланская первая школа считалась в городе лучшей, сюда возили детей даже из окрестных сел.
Шесть лет, прошедшие после теракта, не сплотили бесланцев — наоборот. Оказалось, что людям, которые все потеряли, есть что делить…
Деньги — это понятно. Компенсации, которые получили родственники погибших, вызывали объяснимую зависть окружающих. Слово «компенсации», правда, в Беслане не любят. «Государство нам дало по сто тысяч, все остальное собрали простые люди со всего мира, а чиновники просто поделили, не забыв и про свой карман», — объясняют бывшие заложники.
Но если бы только деньги.
«Мы должны были стать единым кулаком, чтобы увеличить силу удара. А мы все поссорились. Нас поссорили».
Беслан вовсе не производит впечатление города, который носит траур. По красивым зеленым улицам ходят люди, они громко разговаривают, смеются. Время сильных эмоций для Беслана прошло, а облегчение так и не наступило.
Шесть лет здесь ждут, когда закончится кошмар сентября-2004. Сначала ждали этого от процесса над Кулаевым, потом — от суда над милиционерами. А конца все нет. «Если никто не виноват, получается, что мы сами виноваты?!» — эту фразу можно услышать почти от каждого бесланца.
А ответа нет ни у кого.
администратор сайта
(мысли вслух)
